Get Adobe Flash player

Поселок вместо борделя

С начала прошлого века и вплоть до осени 1943 года значительную часть Труханова острова населяли рабочие пароходных мастерских

В летнюю жару одно из популярнейших мест столицы – пляж на Трухановом острове. Чтобы попасть туда из города, вот уже свыше полувека не нужны ни лодки, ни катера – через реку переброшен пешеходный мост. Большинство праздной публики на острове просто загорает и купается, но есть здесь и основательные базы отдыха, и водно-спортивные станции. Гребцам хорошо знаком Матвеевский залив, на глади которого тренировались даже олимпийские чемпионы.

В XIX столетии Труханов остров тоже был популярен, но по-особому. Земля его издавна считалась собственностью города. То была безлюдная местность, куда лишь изредка горожане выбирались с лодочниками на пикники. Потом часть прибрежной территории город сдавал в аренду некоему Адаму Гинтовту. Он устроил здесь нечто вроде загороднего кабачка, славившегося раками и цыплятами.

Новое злачное место облюбовали богатенькие киевские старички – люди солидные и семейные. На «Трухашках» им было удобнее всего устраивать вдали от посторонних глаз попойки с девочками под звуки оркестра, состоявшего из бандуры, гармоники и скрипки. Со временем, правда, в той же части острова обосновался яхт-клуб, паровые катера наладили регулярное сообщение с городом. К концу позапрошлого века патриархальное заведение Гинтовта превратилось в бойкий кафешантан «Эрмитаж».

Между тем южная половина Труханова острова привлекла пристальное внимание владельцев пароходного общества, ведавшего перевозками по Днепру. Особенно им понравился Матвеевский залив (в то время известный как залив Старик). Он был достаточно широк и глубок, так что прекрасно подходил для зимней стоянки пароходов. Поэтому в 1885 году пароходное общество арендовало обширное пространство на острове, устроило тут мастерские и эллинг для починки судов.

Почему власти не разрешали здесь селиться

Связь острова с городом нельзя было назвать бесперебойной. Если зимой можно было перебираться сюда по льду, а летом – на лодках по реке, то в период осеннего ледостава и весеннего ледохода Труханов остров, по сути, оказывался в изоляции. Это создавало массу неудобств рабочему люду. Те, кто трудилcя в пароходных мастерских, но жил в городе, вынуждены были ежедневно вставать ни свет ни заря, совершать переправы туда и обратно, а при отсутствии сообщения они вообще оставались без работы.

Естественно, был поднят вопрос об устройстве рабочего поселка прямо на острове. Его нужно было согласовать с землевладельцем – городскими властями. Но на первых порах «отцы города» наотрез отказались допустить постоянное жительство пролетариев на «Трухашке».

Основной причиной была, по-видимому, банальная перестраховка. Дело в том, что высокие весенние воды систематически затопляли остров. Гласные (депутаты) городской думы опасались: вот разрешат они рабочим поселиться на этих землях, а потом те, в случае особо сильного потопа, прибегут просить у города денег на восстановление своего жилья. Или станут требовать подсыпки грунта, что также влечет немалые расходы...

Сотни людей вынуждены были страдать из-за этого «как бы чего не вышло». И случилось то, что не могло не случиться: рабочие стали селиться на острове без разрешения, занимая место под застройку путем самозахвата. Не то чтобы они не уважали законность.

Наоборот. В городскую управу шли многочисленные прошения. В одном из них, к примеру, говорилось от имени группы поселенцев: «Мы на основании личного опыта знаем, что поселившиеся на острове колонисты в течение 20 – 30 лет живут преспокойно, так как люди эти, сделав небольшие возвышения в виде насыпи или бревен, совершенно гарантированы от вторжения воды в их дома во время разлива... И каждый из нас готов дать подписку, что город с нами не будет иметь хлопот».

Но поначалу в мэрии вместо того, чтобы примириться с очевидностью, полезли в бутылку. В 1903 году на одном из думских заседаний даже постановили требовать уничтожения стихийного поселка через суд. К счастью, до таких радикальных и скандальных мер не дошло. Со временем в городской думе набралось по этому вопросу вменяемое большинство, и в 1907-м город согласился официально оформить отводы земли под жилье.

После этого довольно быстро поселок на острове приобрел цивилизованный вид. Его улицы нанесли на карту Киева, причем, учитывая как бы «не правобережное» расположение, они получили названия от городов украинского Левобережья: Черниговская, Полтавская, Харьковская, Остерский переулок. А центральной площади присвоили имя Запорожская – быть может, из-за того, что пароходы, которыми владело общество, курсировали как раз до днепровских порогов.

Есть поселок, будет и церковь


Но если проблему крыши над головой они решили, то выбираться им самим в церковь, а их детям – в школу, по-прежнему приходилось на киевский берег. И тут нашелся меценат, обеспечивший эти нужды. Его звали Давид Марголин, и он фактически был хозяином поселка, потому что руководил пароходным обществом. Кстати, на острове он построил и себе дачку.

По случаю 50-летия общества пароходства, отмечавшегося в 1908 году, Марголин за собственный счет соорудил для островитян кирпичное здание начальной школы с ремесленным отделением, рассчитанное на 150 детей. К лету 1909-го оно было готово. Давид Семенович предполагал передать прекрасно оборудованную школу в распоряжение города, поставив только условие, чтобы она носила его имя и чтобы он был ее почетным попечителем. Увы, и тут в мэрии не сразу пошли навстречу.

Начались дебаты, сводившиеся в основном к тому, нужна ли городу школа имени еврея. В итоге (дело было как раз сто лет назад) меценат махнул рукой и написал в Киевскую думу: «Имея желание увидеть как можно скорее открытие школы, я решил оставить пока вопрос о передаче школы городу открытым. Вопрос может затянуться на неопределенное время ввиду направления, которое дала дума этому делу». Вместо этого Марголин вверил свою школу под эгиду крупной филантропической структуры – Киевского благотворительного общества, председательницей которого состояла супруга генерал-губернатора Елизавета Трепова.

В сентябре 1909 года школу благополучно открыли к большой радости островитян. Однако Елизавета Сергеевна намекнула Марголину, что, сказавши «а», надо сказать и «б». Ведь жители Труханова острова испытывают надобность не только в учебном заведении для своих детей, но и в Божьем храме.

Миллионер понял намек первой леди Юго-Западного края. И профинансировал строительство островной церкви по проекту епархиального архитектора Евгения Ермакова. Храм нарекли во имя святой Елизаветы – небесной покровительницы Треповой. Его торжественное освящение состоялось в сентябре 1910 года. Случай был, как видим, достаточно неординарный: православная церковь возведена на средства «инородца»!

Для училища и храма земли подсыпали достаточно, чтобы их не захлестывали разливы. Но большая часть острова весной превращалась в «Венецию». И его обитатели, вместо того, чтобы ходить по улицам пешком, плавали по ним на лодках...

В вместо послесловия

Только в 1960-е годы, с появлением Киевского моря, киевляне перестали опасаться столь значительных паводков. Но к этому времени поселка на Трухановом острове уже не было. Церковь снесли еще до войны, а жилые кварталы разрушили до основания гитлеровцы осенью 1943-го. Теперь только единичные старые могилки да бронзовый монумент напоминают о пролетарском поселении на веселой «Трухашке».

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить